Из архива «Ракурса»

Князь Александр Михайлович ВОЛКОНСКИЙ
(1866, Санкт-Петербург – 1934, Рим)
военный дипломат, публицист,
с 1930 года католический священник
византийского обряда

 

<…> Настоящий очерк обнимает дотатарский период русской истории и посвящен разбору фантастического утверждения о существовании Украины с IX по XIII век; вместе с тем он дает в самых общих чертах фактический материал и для освещения украинского вопроса в позднейшие века. <…>

1. СЛОВО “УКРАЙНА”

Русское слово «украйна» (польское ucraina) означает «пограничная земля» (по-итальянски paese di confine); русское прилагательное «ucrainij» означает «то, что лежит у края, близ грани» (presso il bordo: presso – у, bordo – край). Очень знаменательно это значение слова, ибо ясно: то, что именуется Украиной, не есть нечто самостоятельное; такое название может быть дано известной местности лишь извне, правительством или народом, рассматривавшим эту местность как некий придаток к своему государству. И действительно, для Литвы киевские земли стали украйной (южной) со времени завоевания их ею в конце XIV века; для Польши – украйной (восточной) со времени объединения Литвы и Польши во второй половине XVI века; для Московской Руси – украйной (юго-западной) со времени присоединения Малороссии в середине XVII века. Вряд ли наименование Украйна найдется в памятниках ранее конца XIV века. У Московской Руси были и другие украйны – те земли, которые лежали у границы донской и нижне-волжской степи, занятой татарскими кочевьями. Граница эта (насколько вообще можно говорить о степной границе в XIV– XVII веках) постепенно, ценой тяжких столетних усилий, подвигалась на юг; соответственно менялись и земли, к которым прилагалось название украинных[1]. Заметим, что прилагательное «украинный» применяется вовсе не только к Южной России: классический «Толковый словарь русского языка» Даля (издание 1865 г.), объясняя это слово, приводит такие примеры: «Сибирские города встарь зывались украйными. А город Соловецкой место укроинное[2].

Ввиду такого значения слова «украйна» применение его к пространству теперешней Южной России, когда дело идет о далекой старине, о Х или XIII веке, является крупной ошибкой. Это имя тогда к этим землям не прилагалось и прилагаться не могло, ибо значение его совершенно не подходило к тогдашней исторической их роли: они не были окраиной, здесь лежал государственный центр, самое ядро государства.

2. РУССКИЕ КНЯЖЕСТВА, НЕ УКРАЙНА

Государство, о котором речь, было не какая-то мифическая Rutenia или Украйна, а то русское Киевское княжество, которое было колыбелью русского народа и русской государственности. Здесь, на реке Днепре, на единственном для тех времен торговом пути из Балтийского моря в Царьград, в конце IX века зародилась сила, начавшая оружием и торговлей объединять славянские племена, которые жили в лесах и полях бассейна Днепра. Киевский летописец монах Нестор (в середине XI века) перечисляет имена этих племен; могу заверить читателя, что ни украинцев, ни рутенов в списке не значится – по той простой причине, что первых тогда не существовало, а небольшое славянское племя, коему венгры давали название рутенов, жило за Карпатами, в семистах километрах. О князе Рюрике нет других сведений, кроме как в русских летописях, но о его сыне, князе Игоре, имеется свидетельство бесспорное: в 944 году между этим русским князем и императором византийским Романом Лакапином заключен торговый договор; тщетно вы искали бы в его тексте намек на каких-то украинцев или рутенов, но зато в нем встречаются выражения «русь» (в смысле племени), «русин», «страна русская», «великий князь русский»[3]. Точно также когда в 988 году при внуке Игоря, святом князе Владимире, крестилось киевское население, то это событие известно в древних памятниках под именем крещения не кого-либо иного, а «крещения Руси». Когда при мудром сыне его, князе Ярославе I (1019-1054), создавался в Киеве первый законодательный кодекс, то он назывался не иным каким-либо именем, а Русской Правдой. Дочь Ярослава I, вышедшая за Генриха I, короля Франции, известна во французской истории под именем Anne de Russie. Каждый школьник в России знает, что на съезде князей в 1103 году внук этого Ярослава, Владимир Мономах, убеждал своего двоюродного брата «промыслить о Русской земле» и соединиться с ним против азиатского племени половцев; тот согласился. «Великое, брат, добро сделаешь ты Русской земле», – сказал Мономах в ответ на согласие. Ясно, что живо уже было сознание, что земли племен днепровского бассейна составляли нечто целое – Русскую землю.

Этот термин – «Русская земля» – был уже в XI веке общепринятым стереотипным выражением и в летописи, и в иных литературных памятниках. Так, великий князь киевский «думал и гадал о Русской земле»; дело князей «блюсти Русскую землю и иметь рать с погаными»; если кто ослушается нашего решения, говорит съезд князей (1097 год), то «да будет на него крест честной и вся земля Русская»; такой-то «голову сложил за землю Русскую»; митрополит Киевский титулуется «митрополитом всея Руси» и т. д. В 1006 году немецкий миссионер Бруно гостил у святого князя Владимира; в письме к императору Генриху II Бруно называет Владимира «Senior Ruzorum». Все эти выражения относятся к XI и XII векам.

Но если так говорят источники, то каким образом, спросите вы, находятся люди, отрицающие принадлежность киевской древности русскому народу? Партийная логика, как известно, имеет мало общего с нормальным человеческим мышлением, а бумага, по русскому речению, «все терпит», особенно когда она служит для политической анонимной пропаганды, да еще в такое бурное время, как наше. У украинофильской партии есть свой историк – г-н Грушевский, хорошо знакомый с фактами киевского периода. Как же поступает он? А очень просто: в его книге[4] слово «русский», когда дело идет об определенном историческом событии или элементе, остается на месте; но наряду с этим он позволяет себе обобщать все русские явления и факты, происходившие в географических пределах позднейшей Малороссии, путем совершенно произвольного применения к ним имен, которых в те века не существовало, и имен «Украина» и «украинский». Слагаемые и множители – русские, а сумма и произведение – украинские. Не своеобразная ли арифметика?

Вот пример. В Киеве не было своей определенной линии князей; как будет видно ниже, киевский престол «добывали» себе князья разных линий Рюрикова потомства – члены единой, если можно так выразиться, всероссийской семьи. Но какое же это древнее государство, если у него нет своей династии? Как же быть? Опять очень просто. Берется родословная Рюриковичей до XIV века, выкидываются из нее те линии, которые в дальнейшем приобрели характер местных в других частях России, и над родословной ставится заглавие: «Родословие украинских князей киевской династии»! <…>

Блестяще начиналось русское государство. Семья Рюриковичей, глава которой сидел на киевском престоле, правила в XI и XII веках на севере Новгородской земли, на востоке Ростовской на юго-востоке – русской колонией, Тмутораканским княжеством (у Азовского моря), на западе – княжеством Галицким[5]. Значит, земля русская обнимала тогда не только западную четверть новорожденной ныне германской Украины, но и немалую часть остальной России. Россия жила тогда в общении с остальной Европой. Разделение Церквей (1054 год) еще не нарушило этой связи, монгольское иго еще не порвало её. Как на признак этой связи укажу, что Ярослав I был женат на шведской принцессе, сестра его была за королем Польским, сын был женат на сестре короля Польского[6]; три дочери его – королевы: Норвежская, Французская и Венгерская; внук женат на дочери короля Гарольда Английского; Киев, «матерь городов русских», удивлял иноземцев богатством и культурой своей; одних церквей в нем было до 400; были монастыри, школы, была каменная крепость; Адам Бременский называет Киев соперником Константинополя…

Не странно ли спорить о том, как звалось такое государство, точно дело идет о полудикой орде кочевников, и придумывать ему небывалые имена Украины или Рутении!
3. СЛОВО “РУТЕНИЯ”

«Столицей “Рутении”, Южной (!), – читаем мы в одной из итальянских газет, – был тысячу лет тому назад Киев. В Х и XI веках Рутения представляла собой сильное государство…» Не только в Х веке, но даже и в XX имя «Рутения» в России неизвестно: вы его не найдете – как не найдете и слова «рутен» ни в вышеприведенном словаре Даля, ни в сорока томах «Русской энциклопедии» (1902), ни в двадцати девяти томах «Русской истории с древнейших времен» Соловьева».

Термин «ruteni» встречается впервые у Цезаря; он обозначает им гальское племя, жившее на юге нынешней Auvergne; память о нем сохранялась долго в таких названиях, как «Augusta Rutenorum»; племя это, очевидно, никакого отношения к славянам не имеет, это лишь случайное созвучие.

В Венгрии при династии Арпада (997–1301) именем ruteni обозначали славянское племя, жившее (и ныне живущее) под южными склонами Карпат, то самое, которое в мае 1915 года уже видело (увы, на короткое время) авангарды русской армии, спускавшиеся для его освобождения. В подобных случаях, то есть в применении к славянским племенам, слово ruteni (rutheni) есть не что иное, как искаженное русское слово русин, которое встречается в древних русских памятниках, хотя и редко, но одинаково как в киевских (см. выше о договорах Х века с греками), так и в новгородских (например, в договоре с немцами 1195 года); в этих памятниках слово русин никакого особенного племенного значения не имеет, оно является синонимом слова «русский» (русский или русин, множественное число – русские, собирательное – русь).

В средние века термин ruteni (или rutheni) появляется у летописцев (впервые у польского летописца XI–XII веков Martinus Gallus) в весьма неопределенном значении; датский историк Saxo Crammaticus (1203 год) применяет его для обозначения прибалтийских славян-христиан в отличие от их соплеменников-язычников; встречается оно и как средневековое латинское название русских вообще[7]. Позднейшие, более сведущие в русских делах писатели избегают его. Так, известный Герберштейн, императорский посол в Москве в 1517 году, рассуждая на первой странице своих «Записок» о происхождении слова «русский», упоминает, что по-немецки русских называют «Reissen», на латинском языке – «rutheni», но далее нигде уже этого слова не употребляет. Не упоминает его и Paolo Giovio из Комо, писавший о России в 1525 году. И в самом деле, зачем возобновлять отжившие неясные названия? Не станем же мы называть Китай Cathayum, Балтийское море – Варяжским и искать в России Птоломеевы Рифийские горы? К тому же имя «rutheni» имеет то неудобство, что обозначает и вероисповедное, и народное начало.

Племя rutenorum в Венгрии в силу своего географического положения было первым, среди которого была введена церковная уния (XIII в.). Церковный латинский язык усвоил имя «ruthenus» для обозначения униатского обряда с богослужением на славянском языке также и среди других соседних славянских племен и переносил этот термин все далее на восток – в Галицию, Польшу и Малороссию. Это не удивительно: Церковь консервативна в своем языке, а цели ее выше племенных различий.

Иное значение приобрел этот термин в устах австрийского правительства: он стал с середины прошлого столетия средством порвать у русских галичан сознание родства с русским народом, жившим под скипетром русского императора: там – русские, а вы, мол, рутены. Произвольная номенклатура племен, введение той или иной азбуки, изменение правописания[8] – все это излюбленные австрийским правительством средства политической борьбы.

Для определения личности племени важно не то, как его называл иноплеменный летописец, узнавший о его существовании, быть может, впервые из списка своего предшественника, не то вообще, как его именуют другие народы, а то, как он называет себя сам. По австрийской терминологии, все славянские племена (кроме польского народа и словаков), живущие в Галиции, Буковине и северо-восточной Венгрии (всего около пяти миллионов), называются Rutenen, но сами они себя называют: в Галиции – русскими или русинами, в Буковине – русинами, русскими и малороссами, в Венгрии – русскими, малороссами и русняками. Национальное сознание этих племен старательно забивалось; немногочисленный культурный класс до последнего времени систематически онемечивался или ополячивался; не мудрено поэтому, что общего названия для них не создалось, все же наиболее распространенное название «русин» и «русский» – факт, для австрийского правительства не из приятных; и, конечно, не из преданности к средневековому схоластическому языку предпочло оно закрепить за этими племенами, как обобщающее название, имя «ruteni».

С конца прошлого века в австро-германских планах стала рисоваться заманчивая картина отделения Южной России от остальной; тогда изменилась и правительственная пропаганда: «Там, за границей, у Киева не русские, а такие же ruteni, как и вы сами». Что сходство между населением по обе стороны границы иногда приближается к тождеству – это верно, но чтобы в Южной России жили «рутены» – это выдумка: скажите это слово в Черниговской или Полтавской губернии – вас не поймут; не поймут, о чем вы говорите: о растении, животном или минерале. На Украине крестьянин называет себя малороссом, хохлом или русским; слова «рутен» не существует[9].

А теперь вдруг оказывается, что и древней Киевской Руси никогда не бывало – даже тысячу лет назад была только Ruthenia! Так искажается история, когда это полезно австро-германским политикам.

4. СЛОВО «РОССИЯ»

<…> «Русь», «русские» – вот единственное название, обобщающее племена и земли древней России. Слово «русь» имеет два значения: первоначальное – племенное, позднейшее – территориальное. По известию киевского летописца, «русью» называлось то варяжское (скандинавское) племя, из которого были призваны Рюриковичи; Соловьев вполне логично предполагает, что оно играло роль на пути «из варяг в греки» задолго до призвания князей. Территориальное название «Русь» применялось двояко: в смысле, обобщающем все русские земли («митрополит Киевский и всея Руси»), и в более тесном – для обозначения собственно Киевского княжества (XII в.); постепенно название стало распространяться и на другие земли (на Чернигов, Волынь, Новгород, Галич и др.). Новгородская волость «старейшая во всей Русской земле», записано в летописи 1206 года. Великий князь литовский Гедимин (1316-1341) титулуется в Вильне «великим князем литовским, жмудским и русским[10]. Северо-восточная Русь другого обобщающего названия, кроме «Русь» и «Россия[11], не имела: по-русски слова «moscoviti» не существует[12]; оно создалось на Западе, когда могущество московского великого князя заслонило собой от иностранных взоров остальную Россию.

Чтобы покончить с номенклатурой, привожу в примечании ряд латинских цитат, свидетельствующих, что и на этом языке во все века говорилось Russia, russi. Как и слово «ruteni», названия эти применялись безразлично и к Южной России (например, к Галиции), и к Северной (например, к Новгороду), и к Русско-Литовскому государству.

Из этих цитат обращает на себя внимание грамота Юрия II Галицкого: она свидетельствует, что в последние годы существования Галицкого княжества, когда верхи его населения вполне уже были захвачены западной культурой, официальное название его было не Ruthenia, а Russia. Это к тому же первое упоминание слова «Малороссия» в документах. От слова «Малороссия» (а не от мнимого «малого роста») произошло название «малороссы», которое было обычным названием населения Украины вплоть до 1917 года, когда ему навязали имя украинцев, чтобы изгнать из самого имени свидетельство о единстве русского народа. Слово «украинец» хотя и существовало (кажется, с прошлого века), но произносилось так редко, что, когда в 1917 году его ввели в употребление, мы, русские (в том числе и малороссы), спрашивали друг друга, где в нем ставить ударение[13].

С той же целью изгнания из имени указания на единство русского народа появилось в последние дни в газетах Запада для обозначения белорусов дикое название: «les ruthenes blancs», «ruteni bianchi».

Русские люди! Неужели не щемит вам сердце от стыда, слыша, как вам дают какие-то клички, видя, как среди вас находятся готовые рабски их повторять? Не дорожит своим именем лишь не помнящий родства, если он к тому же лишен сознания личного достоинства. Для человека перемена имени – это часто признак потери гражданских прав. Не страшный ли это признак и для народа?

Когда-нибудь будут напечатаны данные опросов наших солдат, прошедших через австро-германский плен; тогда русское общество узнает, как в специальных школах пропаганды наши враги прививали десяткам тысяч (!) наших темных «малых сих» мысль, будто они не русские, а отдельный украинский народ, не белорусы, а рутены, и как с истинно дьявольским искусством и сатанинской злобой внедряли в их души ненависть к братьям и к матери-родине. Цель врагов ясна, но каково должно быть партийное ослепление, чтобы спешить навстречу их желанию раздробить Россию и тем обеспечить порабощение германцами и Великой, и Малой, и Белой ее части! Братья, опомнитесь, покуда не поздно!
<…>

6. ВЕЛИКОРОССЫ, МАЛОРОССЫ И БЕЛОРУСЫ

<…>
Отлив населения из Приднепровья шел в XII–XIV веках в двух направлениях: на северо-восток и на запад. Первое из этих движений привело к зарождению великорусской ветви русского народа, второе – к зарождению малороссийской его ветви.

ВЕЛИКОРОССЫ

Переселение на северо-восток направлялось в пространство, лежащее между верхней Волгой и Окой, в ростово-суздальские земли. Страна эта была отделена от киевского юга дремучими лесами верховьев Оки, заполнявшими пространство нынешней Орловской и Калужской губерний.

<…> Кого нашли в Суздальской земле новые насельники? История застает Северо-Восточную Русь финской страной, а потом видим её славянской. Это свидетельствует о сильной славянской колонизации; она происходила уже на заре русской истории: Ростов существует до призвания князей; при Владимире Святом в Муроме уже княжит сын его Глеб. Это первое заселение страны русскими шло с севера, с Новгородской земли и с запада. Таким образом, днепровские переселенцы вступили уже в Русскую землю. Но были здесь еще и остатки давних туземцев – финнов[14]. <…>

Сожительство русских с финнами привело к почти повсеместному обрусению последних и к некоторому изменению антропологического типа у северных русских: широкие скулы, широкий нос – это наследие финской крови. Слабая финская культура не могла изменить русского языка – в нем насчитывают только 60 финских слов; подверглось некоторому изменению произношение[15].

Итак, в Ростово-Суздальской земле скрестились и слились струи переселения русского элемента с северо-запада, со стороны Новгорода, и юго-запада, со стороны Киева; в этом море русской народности финские племена потонули бесследно, слегка лишь окрасив воду его. <…>

Бросим взгляд на политические условия, в которых происходил процесс слагания великорусского племени. Русские входили в Ростово-Суздальскую землю и селились в ней свободно, но выход из нее, дальнейшее расселение встречали препятствия. На севере сильных соседей-иноплеменников не было, но там, по рекам бассейна Белого моря, издавна гуляла новгородская вольница; углубляться в бесконечные лесные дебри, не владея реками, было ни к чему. С востока, близ устьев Камы и Оки, кроме финских племен, жили волжские болгары, представлявшие собою некоторую, враждебную русским, государственную силу. С юга заслоняли простор кочевые азиатские племена, а на западе с XIII века начало слагаться государство Литовское. Конечно, возможность распространения не была совершенно исключена, но мы будем близки к истине, если скажем, что история озаботилась поставить население ростово-суздальских земель в течение двух веков (1150–1350) в обособленное положение; она как бы желала, чтобы предоставленное самому себе население перероднилось, слилось, спаялось и образовало известное племенное единство. Так и случилось – и случилось в значительной степени наперекор пониманию тогдашних многочисленных носителей государственной власти.

Заключенное в указанных пределах население центральной части Европейской России входило в состав целого конгломерата княжеств. Тверь, Ярославль, Кострома, Ростов, Суздаль, Рязань, Нижний Новгород – вот стольные города важнейших из них. Здесь княжили Мономаховичи, потомки брата Андрея Суздальского – упомянутого уже нами Всеволода III Большое Гнездо. Порядок престолонаследия в великом княжении Владимирском был тот же, что в Киевской Руси, то есть «родовой порядок с нередкими ограничениями и нарушениями»[16].

<…> Удельные князья жили мелкими интересами, несли народу раздор и смуту, а измученный народ хотел тишины и покоя. Москва дала ему покой. «Бысть оттоле (со дня вокняжения Иоанна Калиты) тишина велика по всей Русской земле на сорок лет», – записала летопись. Народ шел по пути этнографического объединения; «к половине XV века среди политического раздробления сложилась новая национальная формация»[17]. А Москва создавала объединение политическое: к середине XIV века она впитала уже немало уделов и была настолько сильна, что, по словам летописца, сыну Калиты Симеону Гордому (1341–1353) «все князья русские даны были под руки». <…>

Так сложилось и объединилось вокруг Москвы великорусское племя. С московского князя спали частновладельческие черты мелкого удельного князя: он сознал себя главой национального государства, а народ почуял свое государственное единство. Какая же национальная идея жила в этом народе? Чаяния какой народности воплощал в себе этот государь? Великорусской? Кто знает русскую жизнь, улыбнется при этом предположении. Великорусской идеи, чувства великорусского – таких целей и задач нет и никогда не существовало. Было бы смехотворно говорить, например, о великорусском патриотизме. Национальное чувство, воодушевлявшее Московскую Русь, было не великорусское, а русское, и государь её был государем русским. Официальный московский язык знал выражение «Великая Русь», но как противоположение другим русским областям – Руси Белой и Малой; понимал он эту Великую Русь (Великороссию) не иначе как частью единой, целой России: «Божией милостью Великий Государь, Царь и Великий Князь всея Великия, Малыя и Белыя Руси Самодержец» – так сформулирована эта мысль в титуле московских царей. Но термин «великоросс» Москва вряд ли знала: это искусственное, книжное слово зародилось, вероятно, по присоединении Малороссии – как противовес названию ее населения. В широкий обиход оно проникло только в наши дни, после революции. Костромской крестьянин до сих пор также мало подозревал, что он великоросс, как екатеринославский – что он украинец, и на вопрос, кто он, отвечал: «Я костромич» или: «Я русский».

МАЛОРОССЫ

Вернемся к изложению выводов профессора Ключевского. Другая струя отлива русского населения из Поднепровья направилась, как мы сказали, на запад, за Западный Буг, в область верхнего Днестра и верхней Вислы, в глубь Галиции и Польши. Следы этого отлива обнаруживаются в судьбе двух окрайных княжеств – Галицкого и Волынского. В иерархии русских областей эти княжества принадлежали к числу младших. Во второй половине XII века Галицкое княжество неожиданно делается одним из самых сильных и влиятельных на юго-западе. С конца XII века, при князьях Романе Мстиславиче, присоединившем Галицию к своей Волыни, и при его сыне Данииле соединенное княжество заметно растет, густо заселяется, князья его быстро богатеют, несмотря на внутренние смуты, распоряжаются делами Юго-Западной Руси и самим Киевом; Романа летопись (1205 год) величает «самодержцем всей Русской земли».

Запустение днепровской Руси, начавшееся в XII веке, было завершено в XIII веке татарским погромом 1229–1240 годов. С той поры старинные области этой Руси, некогда столь густо заселенные, надолго превратились в пустыню со скудным остатком прежнего населения. Еще важнее было то, что разрушился политический и народнохозяйственный строй всего края. В самом Киеве после погрома 1240 года насчитывалось лишь двести домов, обыватели которых терпели страшное угнетение. По опустевшим степным границам Киевской Руси бродили остатки ее старинных соседей – печенегов, половцев, торков и других инородцев. В таком запустении оставались южные области – Киевская, Переяславская и частью Черниговская – едва ли не до половины XV столетия. После того как Юго-Западная Русь с Галицией в XIV веке была захвачена Польшей и Литвой, днепровские пустыни стали южной окраиной Литвы, а позднее – юго-восточной окраиной соединенного Польско-Литовского государства. В документах с XIV века для Юго-Западной Руси появляется новое название, но название это не «Украина», а «Малая Россия».

«В связи с этим отливом населения на запад, – говорит Ключевский, – объясняется одно важное явление в русской этнографии, именно образование малороссийского племени». Приднепровское население, нашедшее в XIII веке в глубине Галиции и Польши надежное укрытие от половцев и прочих кочевников, оставалось здесь и в течение всего татарского периода. <…>

«Когда таким образом стала заселяться днепровская украйна, то оказалось, что масса пришедшего сюда населения – чисто русского происхождения. Отсюда можно заключить, что большинство колонистов, приходивших сюда из глубины Польши, из Галиции и Литвы, были потомки той руси, которая ушла с Днепра на запад в XII и XIII веках и в продолжение двух-трех столетий, живя среди литвы и поляков, сохранила свою народность. Эта русь, возвращаясь теперь на свои старые пепелища, встретилась с бродившими здесь остатками старинных кочевников – торков, берендеев, печенегов и др. Я не утверждаю решительно, что путем смешения возвращавшейся на свои древние днепровские жилища и оставшейся здесь руси с этими восточными инородцами образовалось малорусское племя, потому что и сам не имею, и в исторической литературе не нахожу достаточных оснований ни принимать, ни отвергать такое предположение; равно не могу сказать, достаточно ли выяснено, когда и под какими влияниями образовались диалектические особенности, отличающие малорусское наречие как от древнего киевского, так и от великорусского. Я говорю только, что в образовании малорусского племени как ветви русского народа (курсив наш. – А. В.) принимало участие обнаружившееся и усилившееся с XIV века обратное движение к Днепру русского населения, отодвинувшегося оттуда на запад, к Карпатам и Висле, в XII–XIII веках».

Все, что мы сказали до сих пор о малороссах, есть дословная или почти дословная выписка из курса профессора Ключевского (Т. 1. С. 351– 354). <…>

Ключевский не счел себя вправе высказаться «решительно», когда сложилась малороссийская ветвь и когда начало слагаться малороссийское наречие. Он знал, какую цену приобретают его выводы, и не решался делать их окончательно, не имея возможности неоспоримо подкрепить в них каждое слово. Для нас, однако, нет ни малейшего сомнения, что дело обстояло именно так, как он говорит. Население, пришедшее в XII и XIII веках с Днепра в Польшу, явилось туда в качестве беженцев, несчастное и разоренное; в поисках насущного хлеба оно не могло не разойтись по чужой территории, не могло занять в иноплеменной стране иного положения, как приниженного; религиозная рознь ограждала, до известной степени, чистоту русской и польской крови, но язык русских переселенцев не мог не поддаться влиянию окружающей народности: он впитал в себя много польских слов, и произношение его, конечно, тогда и начало изменяться; так нарождалось малороссийское наречие». Пребывание в гостях у западных соседей внесло в малороссийский словарь также немало венгерских и молдаванских слов. Вернувшись на родину, потомки этой руси застали здесь потомков прежних кочевников и татар: кровь их иногда сквозит в облике малоросса, в смуглости его кожи и в его характере. Прекрасна страна, где в XIV и XV веках окончательно сложилось малороссийское племя, прекрасен

…край, где все обильем дышит,
Где реки льются чище серебра,
Где ветерок степной ковыль колышет,
В вишневых рощах тонут хутора…

<…> Малороссийское племя слагалось в тяжелых политических условиях. Со взятием Киева татарами (1240 год) Киевское княжество потеряло даже внешние признаки самостоятельности: на протяжении свыше ста лет нет упоминания о киевских князьях. Г-н Грушевский и тот вынужден был выразить сомнение в их существовании. В 1363 году опустевший край стал легкой добычей Литвы; в Киеве и других стольных южных городах вокняжились члены семьи Гедимина. Когда русь возвратилась в Приднепровье, она застала здесь чужую государственность, и судьба её с тех пор (и до середины XVII века) оставалась в иноплеменных руках. С середины XVI века благожелательная литовская власть сменилась черствой властью Польши; под влиянием экономического и религиозного гнета в пассивно прозябавшем населении пробуждается народное самосознание: борьба с поляками и с католицизмом, являвшимся ему в образе «польской веры», заполняет жизнь малорусского населения на протяжении ста с лишним лет. Основные факты этой борьбы читатель найдет в дальнейшем изложении, пока же запомним один несомненный исторический факт: от начала своего зарождения и до дня, когда оно политически слилось с Московским государством, малороссийское племя никогда самостоятельным не было. История указала трём ветвям русского народа любовно сплетаться в дружном единении: иначе иноплеменник разрывает их и веками топчет безжалостной пятой.

БЕЛОРУСЫ

Среди славянских племен, упоминаемых на первых страницах Несторовой летописи, значатся племена кривичей и дреговичей. Оба имени указывают на характер местности, в которой поселились эти племена[18].

Связь между племенным названием и местностью – явление, свойственное и другим Нестеровым племенам[19], – может служить указанием на близкое сродство этих племен: надо думать, что до расселения по Русской равнине они отдельных имен не имели; недаром летописец свидетельствует, что у всех у них был единый язык – славянский. Кривичи жили по верховьям Волги, Западной Двины и Днепра; старые города у них были Изборск, Полоцк и Смоленск. Дреговичи заселили пространство между Двиной и Припятью; важнейший город тут был Минск. Племена эти быстро слились с остальными, образовавшими русский народ, и имена их скоро исчезли со страниц летописей. Соловьев, разобрав те два-три текста, где Нестор называет эти племена, больше о них уже не говорит. Они как бы археологические древности, интересные лишь в музее, и кто бы мог думать ещё три года назад, что враги России вспомнят о них для практических целей современной жизни и вынесут их оттуда для спекуляции на политической бирже.

Белорусы занимают приблизительно ту же площадь, которую занимали племена кривичей и дреговичей, и так как нет следов каких-либо массовых переселений в этих областях, то можно предполагать, что белорусы являются их потомками. Мы не станем разбираться в отличиях этой ветви русского народа и её наречия от ветвей и наречий великороссов и малороссов, но мы хотим здесь установить с полной очевидностью, что белорусы всегда были и всегда считались частью русского народа и что земля их есть, по существу, неотъемлемая часть русской земли…

Точные границы расселения белорусов (а тем более Нестеровых кривичей и дреговичей) установить трудно, и будет короче и проще проследить судьбу княжеств, на которые делилась в древности вся западная полоса России – от Пскова на севере и до Киевского княжества на юге.

Псков существовал еще до призвания князей (862 год); святая Ольга, бабушка Владимира Святого, была, по преданию, родом из Пскова. Область его составляла часть Новгородской земли… Этнографически Псковская область была издревле русской землей, а с образованием великорусского племени вошла в великорусскую орбиту.

Полоцк считается колонией Новгорода. Еще Рюрик, раздавая города своим «мужам», отдал его одному из них. Полоцкая земля рано обособилась в отдельное княжество: Владимир Святой отдал Полоцк своему сыну Изяславу (+1001), который и стал родоначальником самой древней из местных линий Рюриковичей… С распадением русской государственности Полоцкая земля постепенно переходит во власть Литвы и при Витовте (1392–1430) окончательно входит в состав Литовского государства. Полоцкая земля делилась на многие княжества, из коих важнейшие Витебское и Минское.

Витебск упоминается уже в Х веке. С 1101 года из Полоцкого княжества выделился витебский удел; он продержался без перерыва до последних лет XII века, когда вследствие внутренних усобиц перешел под власть князей смоленских. В XIII веке он опять упоминается как независимый. В первой половине XIII века подвергается нападению литовских князей; по смерти последнего витебского князя – Рюриковича – удел переходит по родству Ольгерду и поглощается Литвой.

Минск упоминается с 1066 года как принадлежащий Полоцкому княжеству; великие князья киевские, в том числе Владимир Мономах, не раз берут его во время борьбы с полоцкими князьями (например, в 1087 и 1129 годах). Стольным городом Минск стал с 1101 года; здесь прокняжили три поколения одной из полоцких ветвей. Во второй половине XII века в княжестве утверждается литовская власть…

Полоцкое и Минское княжества были пограничной полосой русской земли; в тылу их лежало княжество Смоленское; когда Литва подвинулась на восток, оно стало пограничным.

Смоленская земля известна с Х века. Она лежала к востоку от Полоцкой и заходила далеко на восток, так что место, где после выросла Москва, входило в её пределы. Правили ею посадники киевского князя, но в середине XII века она обособилась в отдельное княжество: в 1054 году Ярослав I посадил в Смоленске своего сына Всеволода. Потом здесь княжил сын Всеволода Владимир Мономах и его потомки… В 1274 году Смоленск подчиняется татарскому хану. Около 1320 года начинается заметное влияние Литвы; княжество становится предметом раздора между Москвой и Литвой и борется то с той, то с другой. В 1395 году Витовт захватил «лестию» всех смоленских князей и посадил наместника; рязанцы заступаются за эту часть Русской земли, но в 1404-м Витовт берет Смоленск, и самостоятельность его прекращается. Пределы княжества к этому времени сократились до размеров нынешней Смоленской губернии.

На эти земли, ставшие через несколько столетий Белой Русью, издавна разлилась славянская стихия. Здесь говорили по-славянски, «а Словеньскый языкъ и Русскый одно есть», – записал еще Нестор; здесь до завоевания страны иноземной властью княжили всюду Рюриковичи; жизнь слагалась в формы, обычные для удельной Руси. Княжества боролись между собою, но то была борьба со своими же – не с прирожденным врагом, а с политическим соперником. Когда с востока надвигалась опасность для всей России, здешние Рюриковичи вели свои дружины и местные ополчения против общего врага и погибали за единую Русь и в половецких походах, и под ударами татар. Так, в первой несчастной встрече русских с татарами на далекой южной реке Калке (1224 год) дралось и смоленское ополчение. Знаменитые Мстиславы – Храбрый (+1180) и Удалой (+1228), – подвизавшиеся в ратном деле во всех концах Руси, были родом отсюда, из смоленских князей.

<…> С XIII века картина изменилась. В 1201 году германцы основали Ригу, на следующий год родился Ливонский орден (орден меченосцев) – орудие кровавой германизации. Постепенно продвигаясь на восток, немцы за полстолетия вытеснили русскую власть из земель латышей и эстов; они осели здесь в качестве господствующего класса и дальше не пошли. Зато далеко распространилась в глубь русской земли литовская власть.

Литовцы в этнографическом смысле – самостоятельное племя, отличное и от славян, и от германцев. Страна их – бассейн Немана; они жили здесь с давних времен своей отдельной жизнью. В XIII веке их захватила жизнь «международная»: с запада надвигался Тевтонский орден, с востока и юга – русские. Основателем Литовского государства считается Миндовг (+1263), разбивший Тевтонский орден и державший под своей властью Вильно, Гродно и даже русский Волковыск и русский Пинск. Христианство и с ним культура шли к литовцам с востока, от русских. Миндовг был первый литовский князь, принявший крещение. После его смерти в Литве идет борьба литовской (языческой) и русской (христианской) партий. Около 1290 года утверждается литовская династия, известная позднее под именем Гедиминовичей. При Гедимине (1316-1341) княжество крепнет: новый натиск ливонского ордена остановлен; княжества Минское, Пинское и некоторые части соседних земель переходят под власть Гедимина. Две трети территории Литвы состоят из русских земель; русские играют при нем в Вильне главную роль; он титулуется «великий князь Литовский, Жмудский и Русский». По смерти Гедимина немцы, пользуясь разделением Литвы между несколькими (восемью) наследниками, возобновляют натиск, на этот раз в союзе с Польшей; но Ольгерд (+1377), сын Гедимина, одолевает орден. Все помыслы Ольгерда, христианина, дважды женатого на русской (сперва на княжне витебской, потом на тверской), направлены в сторону русских земель: он стремится влиять на дела Новгорода, Пскова, хочет владеть Тверью, для чего совершает походы на Москву, но неудачно. Около 1360 года он присоединяет русские княжества Брянское, Черниговское, Северское, овладевает Подолией и, наконец, в 1363 году – Киевом.

Так в течение одного столетия (с середины XIII до середины XIV века) Литовско-Русское государство, протянувшись широкой полосой с севера от Двины на юг за Киев, объединило в себе все западные русские княжества, весь бассейн правых притоков Днепра; еще через полстолетия оно поглотило и Смоленск. Начало этого процесса совпало с ослаблением Руси от татарского погрома; быстрое развитие его было облегчено рядом причин. Вспомним, что могущество Галицкого княжества померкло уже сто лет ранее (со смерти князя-короля Даниила в 1264 году), что Московское государство при жизни Ольгерда было еще слабым княжеством, границы которого на запад представляли собой полукруг, отстоявший от Москвы всего на сто верст, что процесс сложения великорусского племени далеко не был закончен, наконец, что подчинение Литве освобождало князей опустошенных княжеств Западной и Южной России от татарского гнета, – и нам станет понятен успех Ольгерда.

Была еще причина, почему Литва встретила столь слабое сопротивление: Литовское государство с самого своего возникновения находилось под политическим и культурным русским влиянием; русский язык был официальным его языком; семья Гедиминовичей, роднившаяся с Рюриковичами, обрусела – они были русскими же князьями, только новой, литовской династии; церковная жизнь получала направление из Москвы; в подчинившихся Литве княжествах литовская власть не нарушала ни политического строя, ни народного уклада. Уже к концу XIV века Литва и по составу населения, и по складу жизни представляла собой более русское, чем литовское, княжество; в науке оно известно под именем Русско-Литовского государства. Казалось, центр тяжести русской государственной жизни не знал, где остановиться – в Москве или в Вильне; начался долгий поединок за это господство; он длился два века. Сильные московские государи Иван III (1462–1505) и Василий III (1505– 1533) начинают отбирать от Литвы русские области и заявляют притязания на все русское, что принадлежало Литве. В середине XIV века, в 60-х годах, войска Ивана Грозного (1533–1584) взяли Полоцк и хозяйничали в Литве. Но здесь против Москвы стала и Польша: соединенным их силам Москве пришлось уступить.

Мы проследили политическую судьбу белорусской части русского населения до конца XIII столетия, но еще не встретились с воздействием на неё Польши. Оно и понятно: в северной части Белоруссии между западной границей русской народности и восточной этнографической гранью Польши лежала третья народность – литовская, отличная и от русской, и от польской; она раздвигала их на 150-400 верст. Польская народность распространялась на восток приблизительно до меридиана Люблина. К югу от параллели Минска и Могилева границы обоих народов, русского и польского, соприкасались; но даже и здесь, на белорусском юге, встреча их могла произойти только после того, как литовская государственность была поглощена польской.

В 1386 году великий князь литовский Ягайло (сын Ольгерда) женился на польской королеве Ядвиге и принял католичество. С этого времени в Вильне прочно водворяется польское и католическое влияние и на демократическую литовско-русскую почву постепенно переносятся польские государственные понятия. В XV веке создается класс вельмож, одаряемый широкими привилегиями; магнаты заседают в сеймах, сосредоточивают в своих руках пожизненные должности по польскому образцу и наделяются огромными площадями земли; начинает образовываться мелкий дворянский класс – шляхта; среди крестьянства все шире распространяется холопство, помещикам дается право вотчинного суда над крестьянами, и к началу XIV столетия (то есть веком ранее, чем в Московской Руси) крепостное право укладывается в определенные формы. Все привилегии первоначально даются только католикам; распространение их на православных достигается путем упорной борьбы. Польские нововведения встречают противодействие в литовском и русском национальном чувстве; некоторые из литовских великих князей (как Витовт и его брат Свидригайло) стремятся отстоять независимость Литвы… Русское влияние и самосознание были весьма сильны: русский язык признавался официальным языком еще по статуту 1566 года. На нем, а именно на белорусском его наречии, создавалось литовское законодательство, на нем же писались литовские летописи и издавалась Библия.

Но как бы то ни было, польское влияние одолело… Русско-Литовское государство постепенно превратилось в Польско-Литовское, а в 1569 году личная уния Польши и Литвы перешла в реальную. С этого времени судьба большей части белорусского племени находится в руках польской государственной власти.

Поединок Москвы с Литвой сменился борьбой с Польшей; борьба стала ожесточеннее; теперь дело шло не о первенстве – дрались не на жизнь, а на смерть.

Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.

Когда в конце XVI столетия, со смертью последнего царя Рюриковича, исчезла в Москве прирожденная власть и Россия, как в наши дни, очутилась на краю гибели, поляки думали, что единоборство навеки закончилось их торжеством – казалось, в Москве царем сядет польский король. Но лишь только Московское государство оправилось от смуты, оно при первых Романовых возобновило старую борьбу за русские, подчиненные Польше земли, и ослабевшая Польша стала уступать их Москве. При Петре Великом ясно политическое преобладание России над Польшей, но историческая задача освобождения подъяремной Руси еще не кончена: она передана XVIII веку и осуществлена (хотя и не полностью) лишь путем «трех разделов» Польши.

В Западной Европе весьма распространено представление, будто при трех разделах Польши Россия посягнула на независимость части польского народа. Достаточно открыть любой исторический атлас, чтобы убедиться, что ни одного клочка действительно польской земли мы тогда не приобрели. При дележе Польского государства Россия освободила исконные русские земли (кроме Галиции, которая перешла к Австрии) и заменила польское иноземное господство над нерусскими землями (над Курляндией и собственно Литвой) господством русским. Грех овладения частью польской земли и польского народа совершен Россией не при трех разделах, а в 1815 году на Венском конгрессе, где соучастницей в преступлении была (за исключением Франции) вся Европа.

Это краткое бесхитростное перечисление главных исторических событий, определивших судьбы Белоруссии, вполне достаточно, чтобы сделать следующие обобщения.

Часть русского народа в век ослабления русского единства подпала под власть народа литовского; благодаря высшей культуре она приобрела в Литве господствующее положение, образовала с ней одно государство, но сознания народности не потеряла. По мере роста Москвы пограничные русские области Литвы, частью по собственному почину, переходят под власть московского великого князя. Соревнование Вильны и Москвы клонилось к торжеству последней, но тут явилось на сцену новое действующее лицо – польский империализм, и естественный ход событий – национальное объединение русского народа – остановился. Белорусы оказались под властью поляков. Не оружие, не заселение, не торговля отдали судьбу белорусов в руки Польши… Трудно найти в истории другой династический брак, который был бы столь богат последствиями[20], как устроенный польскими магнатами брак Ядвиги с Ягайло. Польша получила Литву, а с нею и часть России, как бы в приданое; оставалось только выждать время и потом вступить во владение этим приданым. Фактически во владение вступили с середины XV века, со времени личной унии, а выполнение всех формальностей закончили в 1569 году.

Вместо самодержавного и демократического строя русского государства на Белую Русь распространился олигархический и сословный строй Польши. Крепостная зависимость от иноплеменных панов отразилась невыгодно на характере населения, наиболее забитого и приниженного во всем русском народе.
<…>

* * *
Дерево русского народа растет более тысячи лет. Корни его – это те славянские племена, которые пришли на нашу равнину в дорюриковскую эпоху. Они были между собою в ближайшем родстве и, естественно, дали единый ствол, вполне однородный, в котором не отличить, какие частицы привнесены каким корнем. Так росло оно четыре или шесть веков, когда в XIII веке ураган расколол этот ствол на три части. Дерево захирело. Отколовшимся частям пришлось зажить отдельной жизнью, но они крепко сидели на общем корню, и взаимное тяготение не покидало их. Одна из трех ветвей, более сильная, на большем просторе оправилась раньше и покрыла своей тенью своих сестер; другая, после трехсот лет страданий, измученная, сама потянулась к ней, и та поддержала ее и притянула; третья бессильно ждала в неволе и дождалась – и ее наконец охватила могучая листва обеих сестер. И срослись вновь три ветви так прочно, что почти не видно было черты их срастания.

В наш век завелся в дереве злой червь и оплели его паразиты, те самые, что не жалеют ныне ни одного дерева в роще. А тут налетел второй ураган, пуще прежнего, и стал безжалостно гнуть и трепать больного исполина. Застонал, заметался… Увидали это и недруги, и иные из наших друзей, и потянулись жадные и завистливые руки к нему, чтобы вновь расщепать его… Оставьте! Корень глубок и могуч – не удастся.

Кто прочтет эту главу, заметит, что в нашей метафоре каждое слово основано на исторических фактах и датах, что она точно передает сущность этнографического процесса нашего триединого народа. <…>
[1] Читаем в Новгородской летописи под 1517 годом: «По королеву совету Жигимонтову приходиша крымские татарове на великого князя украйну около города Тулы… без пути начаша воевати»…

[2] Во сибирской во украйне,
Во даурской стороне…
— начинается народная песня про реку Амур, то есть песня, сложившаяся не ранее конца XVII века.
[3] В более древнем договоре князя Олега с греками (911 г.) также говорится: «род русский», «русь», «князья русские», «закон русский», «русин», «русская земля».
[4] Михайло Грушевьский. Iлюстрована iстория Украiни. Кiив – Львив, 1913.
[5] Галицкая Русь (восточная часть нынешней Галиции) входила в состав русского государства с Владимира Святого. С конца XI века в ней обособляется одна из линий Рюриковичей; столица их в Галиче. Расцвет княжества при князе Данииле (1249–1264), получившем от папы титул короля; он перенес столицу в Холм. Последний независимый галицкий князь, Юрий II, умер в 1340 г. С 1349 (а окончательно – с 1387) княжество завоевано Польшей; оставалось под ее господством до 1773 года, когда после второго раздела Галиция была присоединена к Австрии.
[6] Другой сын женат на дочери византийского императора (мать Владимира Мономаха).
[7] Как увидим ниже, не менее обычным нашим названием и по-латыни было: russi, Russia.
[8] В Галиции введено фонетическое правописание: из русской азбуки выбросили три буквы и прибавили две новые – разница в целых пять букв; чего же лучше! Этим именно искусственным «украинским языком» написана «История Украины» Грушевского, который всемерно стремится сделать его отличным от русского. Цели своей он не достигает: культурный русский человек, преодолев с некоторым усилием первые две-три страницы, читает книгу потом свободно. Зато не понимает «украинского языка» простолюдин-малоросс: по словам проехавшей на днях через Рим русской делегации, насильственное его введение в официальную переписку вызвало в Украине весьма сильное неудовольствие.
[9] Слово «русин» в пределах Российской империи поймут лишь в непосредственном соседстве с Австрией – в западной части Волынской губернии, в Холмской губернии и в Хотинском уезде Бессарабской губернии, где действительно «говорят русинским говором малороссийского наречия» («Русская энциклопедия»).
[10] Великое княжество Литовское состояло на две трети из русских западных княжеств; русские в нем главенствовали, семья литовских князей обрусела, официальным языком был русский; всем этим объясняется и титул.
[11] От слова «Россия» есть редкое прилагательное «российский»; оно применяется ныне в официальном торжественном языке и применялось в литературе в напыщенном слоге XVIII в.; впервые оно значится в памятниках, если не ошибаюсь, в грамоте на избрание первого царя из Дома Романовых (1613 г.). При применении к современной России в слово Русь влагается чувство (любви, скорби… для русского издания прибавим: или стыда); в слове российский слышится империалистическая идея; слово Россия – как бы спокойное, деловитое наименование. Останавливаюсь на этих подробностях, ибо украинофильская пропаганда старается играть на этом разнообразии названий, уверяя иностранцев, будто Русь и русский относятся к Киеву, а Россия и российский – к Москве и Петербургу.
[12] От слова «Москва» есть одно производное существительное – «москвич», обозначающее жителя Москвы и лишенное всякой политической окраски (ср.: «Frascatano). «Moscovito» звучит теперь для русского уха слегка презрительно, так же, как и польское «москаль».
[13] 30 Ударение, очевидно, должно быть на «а», ибо по-русски говорится «Украйна», «окрайна», «укроинный», «окраинный».
[14] По переписи 1897 г., в империи (за вычетом Финляндии) финнов значилось 3,5 миллиона. Главнейшие их племена: эсты – 1 миллион, собственно финны – 140 тысяч, живущие почти все в Петроградской губернии, карелы – 200 тысяч, между Финляндией и Белым морем, и мордва – 1 миллион, в губерниях средней Волги. Карелы, и в особенности мордва, почти совсем обрусели.
[15] Иностранцы, начиная изучать русский язык, обыкновенно удивляются, что так часто букву «о», когда на ней нет ударения, надо произносить, как «а». Древнее «о» осталось в правописании, но в произношении имеет тяготение переходить в «а». Это самое типичное отличие великорусского наречия, вернее, его южного поднаречия, ставшего русским литературным языком. Вряд ли указанное отличие есть следствие финского влияния, так как на северном поднаречии (к северу от Москвы – в Новгороде, Костроме, Перми и пр.) говорят на «о»; по-видимому, оно следствие западного влияния, ибо у белорусов встречаем «а» вместо «о» даже в тех случаях, когда на него падает ударение.
[16] Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. С. 108.
[17] Ключевский В. О. Курс русской истории. Т. II. С. 57.
[18] Дрегва – топь, трясина (Даль; см. слово «Дрожать»); то же значение имеет литовское kirba, откуда, вероятно, и произошло название кривичей (Соловьев. 1, 47).
[19] Древляне, поляне, полочане, новгородцы, северяне, бужане.
[20] Могущество Польши в XV–XVII вв., порабощение Малой и Белой России, задержка роста Московской Руси, отдаление ее от Европы, приостановка германского распространения на восток и турецкого – на Центральную Европу – вот отрицательные и положительные факторы европейской истории, берущие начало от брака 1386 года.

[*]Книга князя Александра Михайловича Волконского «Историческая правда и украинофильская пропаганда» была впервые издана в Турине в 1920 году. Публикуем фрагменты этой книги.
Князь Александр Михайлович Волконский (1866-1934) – русский офицер (полковник) Генерального штаба, публицист (писал под псевдонимом Волгин А. М.). Печатался в газете «Санкт-Петербургские ведомости». После первой революции выступал в печати со статьями о состоянии армии. Автор книги «Вооруженные силы Италии» (1908). Князь А.М. Волконский был автором еще нескольких книг по «украинскому сепаратизму», среди них: «Имя Руси в домонгольскую пору» (1929), «В чем главная опасность?» (

Добавить комментарий

Новости

Суд Воронежа обязал министерство здравоохранения области обеспечить лекарством несовершеннолетних Та [...]

Бортпроводники рассказали, почему пассажирам не стоит пользоваться карманом впереди стоящего кресла. [...]

Глава Сбербанка Герман Греф высказался против изъятия невостребованных вкладов в пользу государства. [...]

Премьер-министр Чехии Андрей Бабиш предложил восстановить гражданство писателю Милану Кундере. Бабиш [...]

Член банды «цапков» Вячеслав Цеповяз записал видеообращение при помощи членов ОНК, его показал канал [...]

Американские истребители пятого поколения укороченного взлета и вертикальной посадки F-35B Lightning [...]

Сбербанк снизил ставки по потребительским кредитам. Теперь минимальная ставка равняется 11,9 процент [...]

Оппозиционер Алексей Навальный оплатил наложенный на него по делу «Кировлеса» штраф, из-за которого [...]

Журналист Танкреди Палмэри опубликовал топ-10 самых высокооплачиваемых футболистов мира, основанный [...]

Фотограф Питер Густ, сделавший скандальный снимок выпускников школы в американском штате Висконсин, [...]

Российские учителя математики, не справившиеся с тестированием Рособрнадзора по своему предмету, мог [...]

Предприниматель из Нидерландов Эмиль Рательбанд употребил нецензурное слово в эфире британского утре [...]

Житель штата Северная Каролина пять лет играл в лотерею, вписывая в билеты свои любимые числа, и сор [...]

Телеканал HBO объявил окончательную дату выхода восьмого сезона сериала «Игра престолов». Новые эпиз [...]

Премьер-министр России Дмитрий Медведев заявил, что Москва откажется от участия во Всемирном экономи [...]

 ВОПРОСЫ ПРОСТОДУШНОГО

 

 

 

 

Может уже пора признать

республики Донбасса и

полностью отказаться от

любых контактов с нынешней

властью в Киеве ?

 

 

 

 

Почему власти России

столько лет тянули с 

введением  санкций

против Украины ?

 

 

 

 

 

 

Сайт создан irsolo.com